Духъ (gyx) wrote,
Духъ
gyx

Category:

Михаил Генделев: 70



михаил генделев / перечитывая память


* * *



Второй романс


Как летал синий спирт, пригубя себя —
ах!
Как кружил синий спирт
над моей головой...
А теперь он спит на моих губах —
поцелуй слюны неживой.

Ах —
как летал синий спирт
в небесах,
в потолках,
синий спирт кружил — забытья.
А теперь на губах моих спит роса —
но зачем-то солёная.

Как мерцал синий спирт,
голубой огонь,
в середине сиянья себя —
зиял!
Ясноглазый обморок — алкоголь
с поцелуев корочкой по краям.

Как летал, в себе синий спирт держа
на сухих крылах ледяной пожар,
госпожа моя, поцелуя жаль
одного его — моя госпожа!

Как летал синий спирт —
ах!
Как летал синий спирт над моей головой!
А теперь он спит на моих губах —
синевой лежит, синевой.



Свидетель

(Поэма)


I

Потому что не помню где кров мой и угол,
да
и
вспоминать не велят.
Уголь вложен в глаза, чёрный уголь.
Каменноугольный взгляд.

Очевидно в вишнёвой крови моей переизбыток азота.
Очевидно —
вкус побега
железо отчизны
менять на отчизну
другой позолоты
за корнями всё глубже врастая в железные руды
— назад.


II

Не отбросивши тени,
над серым, над северным илистым взморьем
ангел вышел к прибою,
бесшумный, за мерным безумьем неслышный —
танцевать на песке у воды
по следам детств наших,

а
в лунках,
откуда мы вырваны с корнем
девств вишни и действ переспелые вишни.
И вишнёвою кровью затянет следы.

Но:
утёсы встают из-под бешеной белой слюны сквозь плевки
башни неба встают,
как сходящиеся к водопою
быки.

Утёсы встают из морей, как быки,
только в эры отливов.

И снова ползут языки:
и
неторопливо
с гор спускаются льды

на равнины
моря поднимают
почти к облакам —

и следы на прибрежном песке заливают,
тем самым умножив
следы.

Ямы — под сваи,
бычьи ямы — подножия
новым красивым быкам.


III

До:
…''лет моих временных прекращается повесть''.
Дочитал:
''уходите, Свидетель'', — написано,
дабы
уходить,
словно в землю уходят по пояс
величавых немот исполинские бабы.

Льёт
— уходят народы —
по стёртым щекам ледниковая влага.
Баба-Россия
(уходят народы)
Баба-Россия подол каменный перебирает.

Тундро-степь-и-россия
(как и любая трясина)
прибирает.
И
рта не утирает.

Но:
покуда
у нас четвертичный период:
время!
Время нам уходить,
Свидетель по делу Мадонны Марии,
то есть:
время лет временных
переписывать набело повесть,
в ледниковых моренах,
Мадонна Мария!


IV

Зодиака зверинец прикормим с ладони:
я родился под знаком Тельца,
накануне
дней брожения года-отца,

когда
только стонет
от вожделения лона природы порода
— далеко до июня —
я родился под знаком Тельца.

Я родился,
когда вожделеет природа
плодородья от медного рога самца.

Всё задолго до юлия-августа преторианской латуни,
выдаваемой,
словно металл благородный,
за металл благородный.

Ровно
по весу
свинца.


V

Пережившая зиму рассада калек и калечек рассада,
горбунов, инородцев и прочих растений при северном свете
я свидетельствую:
времена распускаются самых
страшных
ваших соцветий.

Пережившая зиму рассада калек и калечек, растения северной жизни!
горбунов, инородцев рассада и прочих растений ростцы,
эта жимолость-живность,
время душ ваших страшных цветений,
время вашей пыльцы.


VI

…где зима моего лебядиного парка
нарастила на мертвую плоть площадей лебединую зябкую кожу.
И
Иосиф
на белом прекрасном листе,
как помарка —
случайный прохожий.

…в холода наши перья в каналы вмерзали.
Я говорил:
голосу не поместиться
в тёплом черепа зале –
Я
говорил:


VII

не латунь,
но металл благородный вывозится в тёплые страны.
В горлах.
Контрабанда.
В
связках гамм.

Кто сказал,
что высокая речь невозможного ныне чекана,
что и в тундре она
чистоган!

и
не стоит подарка,
и
каждому
по деньгам.

…шёл Иосиф
на белом стихе
— словно ангел прокаркал —
так естественно,
что непохоже.
В обугленном парке
дрова отгоревших деревьев.
Зима.

Я описывал зиму,
свернувшись,
совсем как зародыш,
в её чреве.


VIII

…Телец ещё был вверх ногами,
он плавал в эфире.
Рога его,
будто бы мамонта бивни, или другого урода —
дикари торговали учёным, добравшимся вброд до Сибири.
(Впрочем,
эта Земля ещё плоская,
как есть сама,
паче,
даже родившись,
её не застал я открытой…)
Зима:


IX

…я описывал зиму.
Но бросил.
Написал ''Разрушение сада''.
Сам был плод,
в кожуру помещаясь.
Быть может,
как надо,
ядовитым был плод,
раз его не заметил
Иосиф
и корней не извлёк.
Боже мой, Боже!
Как скользко идти ему, бедному, по льду.

Рот любимой моей извивался от яда.
Я учился, и я научился
терпеть её боль
до
того,
что припомнил себя обитателем этого Сада:
…яблоко
было в руке у любимой.

Сметённые тени всех этих
тоже бывших деревьев Эдема
стояли,
и снег в волосах их не таял.

Вот как было зимою.
Задолго до наших соцветий.

Телец, словно падаль, лежал на боку в плоскогорьях Китая.


X

Упражнения
в пении мимо
и есть пантомима.
У любимой моей
— яблоко —
было в руке у любимой.
Сердцевину ел змей.

Я:
мои расползлись насекомые ноты.
Так стояла она средь одетых,
что
ты…

О, любовь моя, кто ты,
если плод устыдился ладони твоей наготы?!

Пантомима:
свидетели — мимо.
Все свидетели немы.
Только слепой и поёт.

Тень плыла по лицу у любимой,
когда я гляделся в неё!

…За рамою зеркала стены.
И,
может статься
смысл имеют ужимки
в лоб
перед пустою стеной.
Сумасшедший танцор,
о танцор,
сколько нас с ощущением темы для танца
в голос пробуют, бедный,
и
тянется, тянет за мной!

Только мой мотылёк скоро крылья распустит.
И
тогда
— по порогам, и через порог! —
так
устами реки!
Через дамбы,
плотины
— до устья! —
к побережью!
До уровня серого моря!
…И
с красной строки.

И танцует змея о любви.
Вкуса не перепутать.
Солоно на прокушенной с яблоком вместе губе —
так находит поэзия
в проклятых ''словно'', ''так как'' и ''как будто'' —
умноженье себя
и подобье себе.


XI

…как вода меж растений она прилегла,
как вода,
и прижалась спиною
к земле.
А когда прекратились сердца
— яблоко прокатилось по горлу —
и
надо мною
взошла
опенённая морда
Тельца!


XII

Очевидно —
в вишнёвой крови моей переизбыток азота.
Не ко времени цвесть
зацвёл тамариск.
И
раскрытая кровь
— сквозь бинты горизонта —
сочится из раны зари.

Лет моих временных прекращается повесть.
Четвертичный период.
И
криво
кириллицей через страницу и за:
уходите, Свидетель по делу Мадонны Марии.
Вишнёвая кровь твоя.
Каменный уголь в глазах.

…мимо тянут повозку волы.
По августейшей дороге
манером обычным
наместника
колесница катится, кренясь.

Безмятежно немые как бабы стоят изваяния бычьи,
в плоть врастая земли
и
землёй становясь.


XIII

Льёт по стёртым щекам. Ледниковое время.
Свидетель!
Утро. Рано. Россия.
Каменноугольный сад.
Синий, вечный огонь.

Слушайте, уходите, Свидетель.
От небес отмахнитесь: спасибо! —
вашей тонкой рукою.
И
небо посмотрит вдогон.



* * *


Вот как умею так скажу молитву
Ох, было б серебро
да нету серебра
За то
что не перемигнулся с бритвой
косящей на запястье в пять утра

Я сволочь певчая
Я ангел некрещёный
прошу за вас
кому ложился на плечо
крылом своим
что я погиб прощённым
и жив ещё за то что жив ещё.

И в пять своих утра
наверно перед
погасшим светом не скажу, но всё-таки пора
не в Бога
в вас
меня предавших, верю
Дурак, конечно.
В 5 часов утра.

За вас молюсь моих любимых и красивых
За добрых за моих
Как больно от любви!
О как спасибо вам
за то что жил
о как спасибо
любимая моя
любимые мои!

Как с мышью ночью так со мной играет Шуман
Вам быть в раю!
что
без черновика в крови
За то что вместо смерти я пишу вам
Любимая моя
Любимые мои.



* * *


От Божьей кровли проржавелый лист
— от страшной высоты оторвались —
кружась, ну а потом легко и косо
вниз! только ветр вытягивает в свист
как вьюгу с черепа седые косы.

Не закричи, когда увидишь ты
земля пустынна небеса пусты
безгласны ангелы и безголосы птицы
на камни падая и хрупкие кусты
не закричи! Тогда увидишь ты
что не с кем, в сущности, проститься.



* * *


из книги "Генделев. Стихи. Проза. Поэтика. Текстология." [Новое Литературное Обозрение, Москва, 2017]

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments